‹‹     Головна





ОТГОЛОСОКЪ ЛИРНИЦКАГО ЯЗЫКА.

(Къ статьЂ Валеріана Боржковскаго: „Лирники“. Кіевская Старина, 1889 года, сентябрь).


[Кіевская старина. — 1890. — Т.29. — №4. — С.121-130.]



Многіе, вЂроятно, сь интересомъ прочли въ прошлогодней сентябрьской книжкЂ „Кіевской Старины“ статью г. Валеріана Боржковскаго о лирникахъ въ Подоліи: масса бытовыхъ подробностей, взятыхъ непосредственно и не спЂша, представляетъ въ значительной мЂрЂ новый и потому цЂнный матеріалъ, а живое и теплое участіе автора къ жизни описываемой среды оставляетъ въ читателЂ хорошее впечатлЂніе.

Читавшіе статью, безъ сомеЂнія, обратили вниманіе на то місто ея, гдЂ говорится объ особомъ лирницкомъ языкЂ; въ концЂ статьи приложенъ и словарь этого языка, съ большимъ трудомъ собранный авторомъ.

„Къ числу великихъ лирницкихъ секретовъ, говоритъ г. Боржковскій, относится ихъ языкъ. О существованіи его даже изъ крестьянъ рЂдкій знаетъ. Четыре года тому назадъ мнЂ удалось напасть на слЂдъ его. Открылъ мнЂ этотъ языкъ мизяковскій лирникъ Александръ. Большею частію отъ него, а немного отъ „жебрущаго“ дЂда изъ Мизяковской слободы Андрея Полищука, мнЂ удалось составить словарь (не обладающій, кажется, возможной полнотой). Сообщили мнЂ слова подъ величайшимъ секретомъ, съ просьбою не говорить объ открывателЂ дЂдамъ, такъ какъ ему за это здорово придется поплатиться. Составлять словарь пришлось въ продолженіи нЂсколькихъ лЂтъ. Для того же, /122/ чтобы не впасть въ ошибку, я весь словарь провЂрилъ нЂсколько разъ.

„Относительно лирницкаго языка (называютъ его „лебійскимъ“ 1), „лобурськой мовою“) нужно сказать, что онъ ревниво охраняется дЂдами только по традиціи. Они говорятъ на немъ, когда никого нЂтъ, или такъ тихо, что никто не услышитъ ихъ; слЂдовательно, употребляютъ его при такихъ обстоятельствахъ, когда могутъ говорить обыкновеннымъ нарЂчіемъ.

„О причинЂ и времени возникновенія его отъ дЂдовъ я ничего не зналъ. Между старыми лирниками, можетъ быть, и есть преданіе объ этомъ. Въ галицкомъ журналЂ „Зоря“, въ статьЂ „ДЂдôвска (жебрацка) мова“ г. Викторинъ говоритъ объ этомъ слЂдующее: „походить она, якъ каже Павло (бывшій поводырь, отъ котораго г. Викторинъ записалъ ее), зъ часовъ панщины. ДЂдами, каже, бували тодЂ не сами старцЂ, калЂки, немочни; дЂдами перебирались и здорови селяне, що втЂкали одъ панôвъ, щобъ бути вôльными“. Эти мнимые дЂды мстили своимъ панамъ. „Отъ же ти дЂды змовляються на що недобре, то звычайно ради бы упевнитися, щобы ихъ хто не пôдслухавъ, або пôдслухавши, бодай не заразъ поразумЂвъ усе. Одъ того певно пôшло, що попридумували богато словъ, зрозумЂлыхъ хиба имъ самимъ, а переплетаючи ними звычайну бесЂду, чинили еи неразумЂлою сумЂшкою“ 2).



1) „Лебійскій“ — отъ слова „лебій“ дЂдъ.

2) „ДЂдôвска (жебрацка) мова“. „Зоря“, Липня, 1886, число 13 и 14, стр. 237.



„Справедливы ли эти слова о причинЂ и времени возникновенія дЂдовскаго языка, не знаю. Употребляются слова этого языка по правиламъ малорусской рЂчи“ (стр. 659 — 660).

Прочитавъ это мЂсто въ статьЂ г. Боржковскаго, и я заинтересовался языкомъ лирниковъ. Приведенное авторомъ объясненіе поводыря Павла о происхожденіи этого языка очевидно неудовлетворительно. Не дочитывая статьи, я открылъ словарчикъ. Каково же бмло мое удивленіе, когда въ нЂкоторыхъ изъ помЂщенныхъ тамъ словъ я сразу узналъ знакомыя мнЂ съ дЂтства слова шаповаловъ мЂстечка Новаго Ропска новозыбковскаго /123/ уЂзда, черниговской губерніи, мЂста моей родины. У меня въ памяти оставалось десятка два этихъ словъ и я почти всЂ ихъ нашелъ въ лирницкомъ лексиконЂ. Сейчасъ же написалъ я на родину, чтобы сообщили мнЂ по возможности больше шаповальскихъ словъ и навели обстоятельныя справки: не ходятъ ли ропскіе шаповалы на заработки въ подольскую губернію? Зная болЂе или менЂе ихъ бытъ, я не зналъ въ точности района ихъ дЂятельности.

Теперь мнЂ сообщили болЂе 120 шаповальскихъ словъ и отрицательный отвЂтъ на вопросъ о подольской губерніи.

У шаповаловъ въ Новомъ РопскЂ до сихъ поръ есть свой цехъ „шаповальскій“, какъ у портныхъ — „кравецкій“, у сапожниковъ — „шевскій“, у гребенщиковъ — „гребенницкій“, у торговцовъ и торговокъ хлЂбомъ — „перепечайскій“. Не берусь судить о цеховыхъ порядкахъ шаповаловъ въ настоящее время; они и лЂтъ пятнадцать назадъ доживали свой вЂкъ. Теперь, кажется, мало кто связанъ корпоративной совЂстью и регулой; каждый работаетъ на свой страхъ.

Новоропскіе шаповалы дЂлаютъ войлоки („лямцы“ и „повсти“), войлочныя шляпы 1) („брыли“ и „магéрки“, т. е. бЂлыя и черныя шапки, имЂющія видъ усЂченнаго конуса), валенки, рукавицы и проч. ИздЂлія эти дЂлаются изъ „шерсти“ (собственно съ рогатаго скота) и „вовны“ (съ овецъ). КромЂ домашняго производства шаповалы ходятъ и въ отхожіе заработки.



1) Шаповалъ — валяльщикъ шляпъ.



По словамъ самихъ шаповаловъ они дальше не ходятъ какъ по черниговской, полтавской, отчасти по могилевской и орловской губерніямъ; въ подольскую никогда не заходили. Ходятъ они для единственнаго занятія — „бить вовну“, берутъ съ собою единственный инструментъ — „лукъ“; инструментъ этотъ похожъ на огромный смычекъ, аршина два сь половиной длины, въ которомъ вмЂсто волоса натянута толстая струна. Лукъ привЂшиваютъ къ стЂнЂ въ горизонтальномъ положеніи, подстилаютъ подъ него рЂшетку изъ лучины, которая по минованіи надобности свертывается въ трубку вокругъ лука. На рЂшетку накладывается /124/ „вовна“, лукъ поддерживается одной рукой такъ, чтобы струна касалась „вовны“; другой рукой струну, при помощи деревянной зацЂпки, оттягиваютъ; отъ сотрясенія спущенной струны шерсть разбивается, а струна издаетъ при сотрясеніи бренчащій звукъ.

Въ мЂстахъ своихъ странствованій и на родинЂ шаповалы пріобрЂли репутацію довольно ловкихъ воришекъ и обманщиковъ. Украсть у „лоха“ (мужика) не только вовны, но и любую вещь, по мнЂнію большинства шаповаловъ, нисколько не предосудительно. Бабы по деревнямъ знаютъ ихъ натуру и стерегутъ вовну пуще глаза. По разсказамъ шаповаловъ, баба сидитъ надъ душой все время. Чтобы отдЂлаться отъ нея, прибЂгаютъ къ разнымъ уловкамъ. Въ этихъ случаяхъ изобрЂтательность шаповала неистощима: иногда вдругъ животъ у него заболитъ такъ, что рЂшительно сидЂть невозможно, даже молчать не въ моготу; шаповалъ катается по полу, кричитъ, всполошитъ весь домъ; хозяйка бЂжитъ къ соеЂдямъ за помощью, а шаповалъ тЂмъ временемъ моментально свернетъ „манёкъ“ фунтовъ въ пять 1) и спрячетъ такъ, что всЂ поиски будутъ напрасны. Падучую болЂзнь они тоже изображаютъ очень удачно. Иногда, чтобы отдЂлаться отъ назойливой хозяйки, шаповалъ прибЂгаетъ къ варварскому средству: онъ незамЂтно надрЂзываетъ струну у лука, которая обыкновенно очень туго натянута; принявъ затЂмъ безопасное для себя и опасное для сидящей тутъ же бабы положеніе, онъ дергаетъ струну сильнЂе обыкновеннаго, и струна лопается такъ, что разсЂкаетъ бабЂ лицо до крови.



1) „Манекъ“ по шаповальски — котъ. Этимъ терминомъ обозначается у нихъ очень туго свернутый комъ „вовны“.



Но чаще шаповалы употребляютъ болЂе невинныя хитрости. Сидитъ напр. шаповалъ у лука и подъ акомпаниментъ струны нарочито усердно горланитъ пЂсню. „Котъ“ у него уже свернутъ, припрятано и еще кое-что, надо только убраться по добру по здорову. Въ это время вбЂгаетъ въ хату другой шаповалъ и начинаетъ бранить земляка на чемъ свЂтъ стоитъ, тотъ дЂлаетъ видъ, что опЂшилъ, спрашиваетъ, въ чемъ дЂло, и /125/ тутъ оказывается, что товарищъ принесъ ему печальное извЂстіе о смерти жены, отца, брата. Шаповалъ въ неистовомъ горЂ бросаетъ вовну, отказывается отъ платы, хватаетъ сумку и убЂгаетъ, предоставляя товарищу окончить работу. А то вдругъ шаповалъ, посмотрЂвъ въ окно, начинаетъ креститься.

— И коли ето у васъ церкву такую хорошую поставили?

— Де?

— А вó, подивись!

— Се жъ витрякъ!

А „котъ“ уже въ „кайстрЂ“ (сумкЂ). Сушится бЂлье на дворЂ. Шаповалъ выходитъ изъ хаты нЂсколько чаще обыкновеннаго. До вечера онъ и улучитъ время надЂть штуки три рубахъ одна на другую; только потолстЂетъ едва замЂтно.

Бывали нерЂдко случаи, что шаповалы занимались мелкими кражами по ярмаркамъ, за что бывали и биты нещадно. Въ РопскЂ даже убЂждены, что ни одинъ шаповалъ не доживаетъ вЂку оттого, что у него непремЂнно печенки отбиты. ДЂйствительно, шаповалы какъ то скоро начинаютъ хирЂть и умираютъ лЂтъ въ сорокъ, рЂдко въ пятьдесятъ, а то и въ тридцать. Но, разумЂется, ранняя смерть ихъ должна быть объяснена той нездоровой обстановкой, въ которой они работаютъ: тутъ къ спертому воздуху хаты присоединяется Ђдкая шерстяная пыль, дЂйствующая весьма разрушательно на легкія.

Въ противоположность подольскимъ лирникамъ, черниговскіе шаповалы не дЂлаютъ особеннаго секрета изъ своего языка. Они употребляютъ его тамъ, гдЂ желаютъ быть не понятыми. Каждый житель нашего мЂстечка знаетъ десятка два-три шаповальскихъ словъ, хотя всЂмъ лексическимъ запасомъ обладаютъ весьма немногіе. Часто случается, что и торговцы ропскіе предъ чужими употребляютъ шаповальскія слова. Но достойно вниманія то обстоятельство, что этимъ же ропскимъ торговцамъ случалось слышать шаповальскія выраженія отъ покупщиковъ, пріЂхавшихъ изъ БЂлоруссіи. Разсказываютъ, напр., такой случай. Разъ продавали ропчане въ ГомлЂ махорку. Покупщики, пріЂхавшіе „откуда то изъ минской или витебской губерніи“ долго тягались съ ними за цЂну; наконецъ, думая, что ропскіе табачники ихъ /126/ не поймутъ, говорятъ между собою по-шапольски, что ничего дескать не подЂлаешь, придется дать, сколько требуютъ. Ропчане уже готовы были уступить, но благодаря признанію покупщиковъ, воздержались. При разсчетЂ они и благодарятъ купцовъ за признаніе. ТЂ были, говорятъ, очень удивлены и долго не вЂрили, что гдЂ то въ РопскЂ употребляютъ такой же, какъ у нихъ, секретный языкъ.

Жаль очень, что этотъ разсказъ, слышанный мною въ дЂтст†и сообщенный мнЂ теперь, передается въ РопскЂ въ видЂ преданія, потерявшаго точность. Во всякомъ случаЂ онъ весьма интересенъ, такъ какъ указываетъ, хотя и глухо, на широкую область распространенія этого загадочнаго языка.

Такъ какъ корреспонденты мои въ Н. РопскЂ записывали шаповальскія слова самостоятельно, не видЂвъ словарчика г. Боржковскаго, то изъ присланныхъ ими 126 обыденныхъ словъ 26 оказалось такихъ, которыхъ въ этомъ словарчикЂ не находится. Изъ остальныхъ 100 словъ 53 тЂ же самыя, что и у лирниковъ; разница только въ произношеніи: у ново-ропскихъ шаповаловъ фонетика бЂлорусская, а у подольскихъ лирниковъ малорусская. Такимъ образомъ для удобства сопоставленія шаповальскихъ словъ съ лирницкими первыя естественно дЂлятся ниже на три категоріи: 1) слова, тожественныя съ лирницкими, 2) расходящіяся съ ними и 3) не имЂющіяся въ словарчикЂ г. Боржковскаго.



1) Въ скобкахъ лирницкія слова.



1.


Алы́да — коровья шерсть (авлы́да — корова) 1).

Ахве́съ — Богъ, церковь, иконы (Хвесь — Богъ; клю́са — церковь, бараи́ — иконы).

Вандзы́рить — везти (вандзо́рыты — водить).

Варна́чка — курица (варна́га).

Вислаки́ — яблоки (ве́слюка).

Вихро́ — сЂно (вихро́).

Во́ксикъ — лЂсъ (о́ксымъ).

Во́лотъ — конь (во́лотъ).

Впу́лить — купить (опу́лыты).

Га́ласть — соль (га́лусть).

Гальмо́ — молоко (альмо́).

Гарда, гардыманъ — водка (герты́ха).

Гомерля́съ — сахаръ и медъ (оме-/127/ля́сныкъ — сахаръ, ми́лясъ — медъ).

Де́канъ — десять (ди́кона).

Дуля́сникъ — самоваръ (дуля́сныкъ — огонь, дуля́сыты — палить, горЂть, дуля́сный — теплый).

Закаплу́нить — запереть (закапло́ныты).

Іо́рый — старый (іо́рый).

Кавре́й — панъ (каврі́й).

Ка́ня — шинокъ (ка́ня).

Кара́бка — ложка (карабе́лька).

Кгудъ — жидъ (гудзь).

Ке́рить — пить (кы́рыты).

Ки́рха — свинья (кы́рха).

Ковтырь — горшокъ (ко́втуръ).

Кре́со кре́синное — мясо.

Кре́со пле́ное — сало (кри́со — мясо, пли́ный — бЂлый).

Кудо́мникъ — колоколъ (кудовныкъ).

Кулы́га — торговая лавка (куты́га — комора).

Кухте́ча — бЂдный, бЂднота (кухті́й).

Матло́ха — табакъ (мутла́ха).

Махи́ль — ножъ (махлы́чъ).

Ме́рхля — овца (ме́хля).

Пле́нить — мыть (пли́нчыты).

Пле́ный — бЂлый (пли́ный).

Поха́зникъ — хозяинъ (поха́зныкъ).

Пса́лка — рыба (пса́лка).

Пухта́лка — подушка (пухта́вка — „пампушка“).

Ра́ха — женщина (ра́ха).

Скицъ — собака (скиць).

Скрипцы́ — ворота (скрипота́).

Скума́ть — знать (скуми́гы — умЂть).

Сте́пня — печь (сте́пуръ).

Сто́дный — богатый (сто́тень).

Стыга — задъ (стызъ, стылъ).

Сты́чить — стоять (сты́чыты).

Хазъ — дворъ, домъ (хаза́ — хата, дворъ — хвиртъ).

Хира́ни — люди (хера́не).

Ховбы́ — деньги (хобни́).

Хо́рье — село (хо́ры).

Шмурны́й — глупый (шмурны́й).

Шу́сто — базаръ, ярмарка (шу́сто — мЂстечко).

Якро́ — окно (зикро́).

Яперить — брать (яперыты).





2.


Акру́ша — хлЂбъ (ку́нсо).

Артю́хъ — волъ (явлы́дъ; см. авлы́да — корова).

Ати́ра — земля (теры́га).

Ашо́ха — каша (ле́кша).

Баса́ть — рЂзать (махлы́чыты; см. махлы́чъ — ножъ).

Бо́тузъ — солдатъ (беца́къ).

Бурда́сы — штаны (на́сикы).

Е́рчить — Ђхать (гардува́ты).

Канавка — пенька (кадро́).

Катру́ха — шапка (каму́ха). /128/

Клю́жить — красть (кли́маты; клю́житы — класть).

Ко́четъ — попъ (корхъ).

Ку́ганъ — цыганъ (шандра́къ).

Лапухи́ — сапоги (о́бокы).

Лащо́га — дорога (восто́рка).

Лепки́ — глаза (зикра́, отъ зикро́ — окно; но у лирниковъ влипа́ты — смотрЂть, влипу́шный — зрячій, ка́липный — слЂпой).

Лупи́ха — картофель (теры́жныкъ).

Манёкъ — котъ (мо́тень).

Марахо́нька — дождь (рахтій).

Матра́ть — кушать (тро́иты).

Ненашкребень — нЂтъ (не́мить).

Отгу́рить — дать (дя́хныты).

Пару́та — хата (хаза́).

Питерень — мЂшокъ (захарба́ныкъ).

Пле́нный — рубль (ските́лныкъ).

Прота́рить — продать (пропу́лыты; см. опу́лыты).

Сморщъ — борщъ (бо́тень).

Стрелье — дрова (о́бруткы).

Стыченый — становый (гальо́мый накачы́тель — дословно: великій начальникъ).

Суга́ — вода (де́лька).

Сужни́къ — колодезь (си́враныця).

Тахти́ть — нести (тага́ныты).

Хи́рка — рука (рута́вка).

Ходы́рка — нога (ходу́ха).

Ху́сый — плохой (некле́вый).

Чекула — капуста (лепу́ха).

Чукать — бить (ку́латы, ко́псаты).

Шпинській — хорошій (трепе́лый — добрый, кле́вый — добрый).



Числительныя.


Сковди́нъ — одинъ (іо́нъ).

Ба́крыхъ — два (двеня́).

Стро́мухъ — три (скера́).

Буты́рихъ — четыре (си́сара).

Повде́кана — пять (пе́нтза).

Букше́нъ — шесть (ша́ндра).

Семжа́ — семь (ти́мара).

Восемяжа́ — восемь (вити́мара, висимты́ня).

Девянжа́ — девять (ди́вора).

Де́канъ — десять (ди́кона).

Ба́крыхъ де́кановъ — двадцать (двеня́ ди́конъ) и т. д.





3.


Говырда́ть — говорить.

Калуверный — черный.

Калузька — гумно.

Катрушникъ — шаповалъ.

Ке́пель — „бриль“, шляпа.

Кима́ть — спать.

Клаще́бка — коробка.

Ку́везно — тяжело.

Ламо́ный — молодой.

Лохъ — мужикъ.

Махлованникъ — писарь.

Махлованье — бумага. /129/

Немкинья — полушубокъ.

Нико́раго — ничего.

Па́руха — „вовна“, овечья шерсть.

Перха — мука.

Питрусъ — камень.

Плеха́ — баня.

Саповка — утка.

Свисло — масло и „олЂй“ (конопляное масло).

Скельницы — „комнаты“, хоромы.

Трепезъ — столъ.

Тропа — борода.

Уби́рить — взять.

Штакетъ — картузъ.

Шуплей — овесъ.




Итакъ изъ 100 словъ, записанныхъ отъ шаповаловъ и совпадающихъ съ записанными отъ лирниковъ, болЂе половины тожественныхъ. Въ остальной половинЂ можно выдЂлить нЂсколько словъ такихъ, которыя, очевидно, новЂйшаго происхожденія и созданы лирниками и шаповалами отдЂльно, каждой стороной на свой ладъ. Характерный образчикъ такихъ словъ представляютъ термины для обозначенія понятія становой приставъ. Къ предмету, обозначаемому этимъ понятіемъ, шаповалы и лирники относятся весьма различно. Для шаповаловъ становой — лицо, мало ихъ занимающее; его можно обозначить, съ нЂкоторымъ оттЂнкомъ ироніи, причастіемъ отъ глагола стоять, сты́читьсты́ченый. Для лирниковъ же, которыхъ и урядникъ, даже простой десятскій, часто отправляетъ въ кутузку, становой — „великій начальникъ“, гальо́мый накачы́тель. Къ такого же рода словамъ можно отнести и обозначенія рубля, картофеля. Есть, далЂе, слова другого рода, которыя расходятся у шаповаловъ и у лирниковъ, но такъ, что или у первыхъ сохранились въ древнЂйшей формЂ, а у вторыхъ замЂнены переносными, или наоборотъ. Напр. глаза по-шаповальски лепки́, очевидно древнЂйшая форма; у лирниковъ — зикра́, что значитъ окна; но у нихъ есть глаголъ влипа́тысмотрЂть, прилагат. влипу́шный — зрячій и проч. По-шаповальски волъ, артюхъ — можно думать, древнЂйшее слово, чЂмь лирницкое явлыдъ. Наоборотъ, красть по-лирницки кли́маты, причемъ есть слово клю́житы, что значитъ класть; у шаповаловъ слово клю́жить вытЂснило непріятное для нихъ кли́маты и деликатно заняло его мЂсхо. /130/

НесомнЂнно, что если бы шаповаламъ прочесть словарчикъ г. Боржковскаго, то онъ много напомнилъ бы имъ такого, что они стали забывать. Можетъ быть и лирники признали бы за свои нЂкоторыя шаповальскія слова. Я надЂюсь довести до свЂдЂнія ново-ропскихъ шаповаловъ словарчикъ г. Боржковскаго и подЂлиться съ читателями „Кіевской Старины“ тЂмъ, что изъ этого выйдетъ. А теперь, не откладывая, сообщаю то, что есть. Откуда такое сходство? Что это за языкъ? Не имЂетъ ли онъ сходства съ такъ называемымъ офеньскимъ нарЂчіемъ, о которомъ мнЂ ничего неизвЂстно? ГдЂ кроется корень общенія черниговцевъ-сЂверянъ съ подолянами, общенія въ чемъ то секретномъ, доступномъ только для посвященныхъ?



Θ. Николайчикъ.




[Николайчик Ф. Отголосок лирницкого языка (К статье Валериана Боржковского «Лирники») // Киевская старина. — 1890. — Т.29. — №4. — С.121-130.]











Див. також:

В. Боржковський. Лірники.

Дві лірницькі пісні. Додаток до статті Боржковського.

В. Гнатюк. Лірники.













© Сканування та обробка: Максим, «Ізборник» (http://litopys.kiev.ua/)
27.VIII.2006








  ‹‹     Головна


Вибрана сторінка

Арістотель:   Призначення держави в людському житті постає в досягненні (за допомогою законів) доброчесного життя, умови й забезпечення людського щастя. Останнє ж можливе лише в умовах громади. Адже тільки в суспільстві люди можуть формуватися, виховуватися як моральні істоти. Арістотель визначає людину як суспільну істоту, яка наділена розумом. Проте необхідне виховання людини можливе лише в справедливій державі, де наявність добрих законів та їх дотримування удосконалюють людину й сприяють розвитку в ній шляхетних задатків.   ( Арістотель )



Якщо помітили помилку набору на цiй сторiнцi, видiлiть мишкою ціле слово та натисніть Ctrl+Enter.